В семейной атмосфере

12 ноября 2017 в 14:43

Сцена из спектакля «Прикинь, что ты – Бог»

Любой истинный театр, как живой организм, имеет душу. И она уникальна.

Петербургский театр им. В.Ф. Комиссаржевской празднует свое 75-летие. Здесь искала новые формы в искусстве Вера Комиссаржевская, родился Городской (Блокадный) театр, построил «театр-дом» и вел разговор с властью режиссер Рубен Агамирзян. О том, как удалось сохранить традиции и в то же время идти в ногу со временем, рассказали художественный руководитель Виктор Новиков и директор театра Вадим Зайцев.

– Театр – большой и сложный организм. Театр им. В.Ф. Комиссаржевской часто называют «театром-домом». Насколько важно сохранять эту атмосферу?

Виктор Новиков
Виктор Новиков

Виктор Новиков: – Это и очень важно, и очень тяжело. Я никогда не ставил спектакли, не был режиссером. При Агамирзяне был завлитом. Когда Рубена Сергеевича не стало, труппа избрала меня художественным руководителем. 1990-е – непростые времена, денег не хватало ни на что. Тем не менее, мы выдержали во многом благодаря той семейной атмосфере, которую кропотливо создавали. В это время мне показалось плодотворным приглашать в театр на постановки режиссеров разных эстетических направлений.

Если актеры соглашаются играть с разными режиссерами в кино, значит, они смогут работать с разными режиссерами и в драматическом театре. Нашим актерам удалось поработать с такими мастерами, как Владимир Воробьев, Вениамин Смехов, Михаил Козаков, Владислав Пази, Александр Морфов, Александр Белинский. При этом было необходимо сохранить «театр-дом». Наша труппа всегда работает слаженно. Кроме того, я не терплю и не допускаю унижения личности: неважно, машинист ли это сцены, актер или художник, потому что уверен: только уважением и любовью можно достичь результатов. Другое дело, что судить о качестве наших спектаклей будет в конечном итоге зритель. Хороший спектакль может жить долго. Некоторым нашим постановкам уже более десяти лет.

Вадим Зайцев: – Любой истинный театр, как живой организм, имеет душу. И она уникальна. Театр состоит из творческих личностей, занимающихся художественным исследованием жизни. Моя же работа прагматична: я занимаюсь не «душой», а «телом» театра, и здесь, как вы понимаете, работа строится прежде всего на умении договариваться о конкретных цифрах, конкретных величинах, сроках. Качество моей работы зависит от способности правильно организовывать процессы.

– Расскажите о вашем видении театра сегодня…

Виктор Новиков: – О цензуре. В прошлые времена спектакли, поставленные на императорской сцене, должны были получить разрешение цензурного комитета. А в частном театре можно было ставить все без этого разрешения. Вера Комиссаржевская была и владелицей, и актрисой собственного театра. Тем не менее, цензурный комитет имел право без предупреждения прийти и запретить спектакль. Сегодня, с одной стороны, свободы больше. С другой – государство старается сделать цензурой общественность или другими методами опорочить имя того или иного художника.

Если говорить об интенсивности работы: в императорских театрах давали премьеру каждую пятницу, сейчас средства выделяются только на один спектакль в сезон. Конечно, нам помогают друзья, но это не решает проблему, и вопрос о спонсорстве и меценатстве остается насущным.

Влияние Интернета на нашу жизнь сегодня огромно. Конечно, это повлияло на театр и на его суть. Люди практически перестали читать книги. Информационный спам в сети дурманит молодые головы. Поэтому каждая премьера для нас – большая ответственность перед зрителями. Театр должен быть заразительным, и мы ставим спектакли про людей и для людей, вызывая зрителя на открытую эмоцию. Поднимать вопрос о нравственности, говорить о человечности очень важно. Поэтому, когда мы играем ту или иную пьесу, хочется, чтобы нас услышали и нам поверили.

Вадим Зайцев
Вадим Зайцев

Вадим Зайцев: – Объект искусства театра – живой человек, а спрос на спектакли определяет качество постановки. В свою очередь качество постановки зависит и от технического оснащения спектакля. Вводить какие-то цифровые технологии на сцену необходимо. Сейчас мы работаем над большим проектом по техническому переоборудованию сценического пространства. Без этого нам не обойтись, это требование времени. Современные цифровые технологии в театре не блажь, а условие его актуализации. Это уже часть эстетики. Зритель хочет видеть современный спектакль, он не прощает убогости зрелища.

Два очень неглупых человека – Герман Греф и Алексей Кудрин – «подставили» русский театр, прировняв нашу деятельность к услугам. Применительно к театру это, мягко говоря, не совсем правильно. Действительно, мы продаем билеты и приглашаем зрителей, но ведь это лишь вершина айсберга. Огромная часть работы состоит в творческом исследовании современности, а это – вещь достаточно затратная. Как показывает история, настоящее искусство никогда не было дешевым. Государство пытается либо «отмолчаться», либо не соглашается с этой идеей. К примеру, всем известно, что хороший спортсмен (скажем, футболист) обходится государству дорого, потому как он уникален. С моей точки зрения, искусство, театральное и не только, также состоит из уникальных творческих личностей. Бесплатно такие личности искусством заниматься не станут. Поэтому ни для кого не секрет, что сейчас идет процесс деградации актерской профессии: приходят безвольные люди, не умеющие слушать, слышать, влиять на какие-то жизненные аспекты, они как бы «закрываются» этой профессией. Мне, как зрителю, общаться с такими артистами неинтересно.

– Вы часто участвуете в различных зарубежных конкурсах. Как считаете, что можно перенять у западных коллег в плане обеспечения эффективной работы театра?

Вадим Зайцев: – У западных коллег другие системы финансирования. Если бы госрегулирование нашей деятельности не носило столь исключительный характер, можно было бы сотрудничать и получать поддержку от тех компаний, предприятий и бизнесменов, которые заинтересованы в формировании творческой жизни города. Правильнее, когда финансирование искусства уходит в общество, которое готово вкладывать деньги в те или иные зрелищные мероприятия по своему усмотрению. Но для этого необходимо часть рычагов управления передать обществу, к чему государство не совсем готово. А что касается русской актерской школы, у нас богатейший опыт, традиции, наработки: нам есть что предложить миру. По русской актерской школе учатся и в Голливуде.

– Сейчас все говорят о цифровизации бизнеса. Не боитесь ли вы того, что в будущем человека заменят роботы и театр уйдет на второй план?

Виктор Новиков: – Чувства невозможно спрогнозировать до тех пор, пока компьютеры не будут мыслить. Но ведь роботы не чувствуют боли… Театр трансформируется во что-то другое тогда, когда человек перестанет бояться за жизнь другого. Это будет уже другое общество, другие «песни». В наше время нет необходимости о чем-то долго рассуждать, когда можно обмениваться информацией моментально. Но тем ценнее должно быть живое восприятие. Конечно, театры стали меняться, а вместе с ними и зритель. Сегодня очень сложно собрать тысячный зал: все меньше настоящих артистов, все больше фальшивых звезд...

Вадим Зайцев: – Если настанет момент, когда общение с роботом кто-то из людей предпочтет общению с живым человеком, тогда, может быть, на сцену и выйдут роботы. Я в этом очень сомневаюсь. Основой театра является некая игра, в которой участвуют и артисты, и зрители, именно поэтому театр пережил предрекаемую смерть, когда зарождались сначала кинематограф, затем – телевидение, сегодня – Интернет. Сейчас с любого мобильного устройства можно купить билет. Это удобно. Но технические новинки не убили театр. Что касается попыток вывести театр в онлайн – это может просто стать отдельным искусством, которое составит конкуренцию кинематографу. Но это уже совсем другая история...

Сцена из спектакля «В осколках собственного счастья»
Сцена из спектакля «В осколках собственного счастья»
Сцена из спектакля «Графоман»
Сцена из спектакля «Графоман»

 

Алексей Шевченко