Узорчатое прошлое

22 апреля 2017 в 20:49

Наглядность – первый и главный принцип обучения, так сформулировал основатель педагогики Ян Амос Коменский. Картинка лучше запоминается, чем какие бы то ни было рассуждения.

 

«У русского царя в чертогах есть палата…» Вернее сказать, была. Теперь она не у русского царя, а у русского народа. 100 лет уж как со времен отречения последнего Романова. Так вот, неподалеку от этой воспетой Пушкиным палаты, галереи 12-го года, в длинном зале, назвать его коридором я зык не поворачивается, выставлены портреты династии Романовых. Этот зал пробегается быстро даже экскурсиями. Русских царей и великих князей портретировали живописцы средней руки. Но 100 лет отречения, 300 лет правления и «три дня, за которые слиняла святая Русь», по точному определению Василия Розанова, – эту дату стоит отметить.

 

Первые Романовы и до Петра были отчаянные модернизаторы доставшейся им в наследство разоренной Гражданской войной страны. Первые европейские, квазиреалистические портреты, писанные не на дереве, как иконы, а на холсте, появились при них. Тогда они назывались парсуны, потому что изображены на них персоны. Первая персона, впрочем, не царь Михаил, но его отец, патриарх Филарет, человек с более чем бурной биографией. Племянник первой жены Ивана Грозного Анастасии, насильно пострижен в монахи Борисом Годуновым. Сослан, освобожден Лжедмитрием I. Назначен на пост митрополита Ростовского. При Лжедмитрии II наречен патриархом, каковым и оставался до конца своих дней.

 

Первым висит его портрет. Вторым – портрет его сына. Глядя на эти изображения, становится понятно, кто есть кто. Не только в том дело, что Филарет умнее, хитрее, жесточе и жестче. А в том дело, что портрет Михаила Федоровича выполнен наивным богомазом, который из всех сил хотел рисовать, как на Западе, но у него не очень получается. А вот Филарета рисовал настоящий профессиональный портретист, набивший руку не на плоскостных ликах святых, а на точном воспроизведении человеческих лиц.

 

Но самый удивительный портрет в ряду первых Романовых – портрет старшего брата Петра, Федора Алексеевича, правившего недолго. Удивительно в этом портрете не только странно-страдающее лицо умного, думающего человека, выламывающееся из ряда спокойных и жестких правителей. Удивительно то, что это первый Романов… без бороды и даже без усов. Видно, что Федор Алексеевич тщательно и гладко выбрит. А до петровского брадобрития (часто насильственного) еще десятилетия. Стало быть, модернизаторы Романовы всерьез думали о модернизации быта еще до Петра.

 

К сожалению, висят копии оригиналов портретов XVII века, выполненные в начале XIX. Но копии старательные, добросовестные. Разумеется, как не вглядеться в лицо сына Михаила Федоровича, Алексея Михайловича, Тишайшего. Многие из его законов были действующими, работающими законами на территории Российской империи до начала XX века. Когда в 1832 году Михаил Михайлович Сперанский приступил к кодификации русского права, то первый том его Полного собрания законов Российской империи начался с 1649 года, с Судебника, принятого на Земском соборе того же года при царе Алексее Михайловиче.

 

Можно сколько у годно рассуждать о петровской революции, о том разрыве, который совершил молодой царь Петр I со всей предшествующей жизнью страны. Разрыве, конечно, подготовленном и его прадедом, и дедом, и отцом, и старшим братом, и старшей сестрой, но оглушительно резком, катастрофическом, и все одно никакие рассуждения не сравнятся с двумя картинками, с двумя портретами, повешенными друга напротив друга.

 

Прадед, Филарет (Федор Никитич) и правнук Петр Алексеевич. На первом портрете хитрый русский боярин, не чуждый европейской образованности, вот и портрет себе заказал вполне европейский. На втором – молодой рыцарь, котоусый юноша в латах, в развевающемся плаще. Разные миры – между ними ров, его же не перескочишь. Кстати, та же наглядность позволяет не понять, но увидеть, глазом ощупать, как постепенно Романовы стали отходить от петровского взрывного наследия, отодвигать это наследие от себя подальше, придвигать к себе поближе чаемую патриархальную Русь, «разузоренное стрелецко-боярское прошлое».

 

Наглядность – первый и главный принцип обучения, так сформулировал основатель педагогики Ян Амос Коменский. Простите за физиологические подробности, но… волосяной покров на лице. Сначала – усы Николая I, потом – пышные бакенбарды, уже почти борода Александра II, а вслед за тем – бороды Александра III и Николая II. Да у них-то интеллигентные бородки, как и у Алексея Михайловича с Михаилом Федоровичем, а вот у сына Николая I, великого князя Михаила Николаевича, не просто борода, это… бородища… Такое великолепие надо не то что вырастить, его надо холить и лелеять. Такое великолепие Петр Алексеевич вырвал бы с корнем, кровью и ругательствами.

 

На самом деле, малозначащая, внешняя деталь, а об очень многом сущностном, внутреннем говорящая. Последний портрет галереи «Династия Романовых»: печальный Николай II на фоне Федоровского (белокаменного, под допетровскую Русь сделанного) городка в Царском Селе. Портрет 1916 года. Значит, в Федоровском городке, где во время первой мировой был госпиталь, Есенин. Он в этом госпитале работал санитаром. То есть воображению интересно представить такую ситуацию. Николай II перед Федоровским городком изображен, явлен, а Сергей Есенин в Федоровском городке не изображен, но он есть. И ему еще предстоит написать: «Небо – как колокол, месяц – язык, мать моя – Родина, я – большевик».

 

Николай II всю жизнь мечтал вернуться в XVII век, в патриархальную допетровскую Русь, о которой имел весьма смутные представления, карнавалы устраивал, где придворные одевались в русские костюмы времен Алексея Тишайшего. Так он и попал в… XVII век, не в выдуманный, а в настоящий, кровавый, бунтовской период русской истории накануне мощного перелома жизни страны.

 

«Династия Романовых. Портреты». Государственный Эрмитаж

Никита Елисеев