Где деньги? Деньги там, где они и были!

23 октября 2016 в 18:41

Андрей Якунин: «В наших фондах есть открытые лимиты, и мы ищем три-четыре интересных проекта. Наш целевой объем инвестиций остался неизменным и составляет 5-15 млн долларов, а наиболее комфортная доля в компании – 25-49%»

 

В своем интервью изданию «Эксперт Северо-Запад» Андрей Якунин, основатель и управляющий партнер компании VIYM, рассказал о влиянии кризиса и санкций на инвестиционный потенциал российского бизнеса, отраслях, которые интересны его фондам, а также легко ли вести бизнес, будучи «родственником политически значимого лица».

 

– Андрей, ваша компания инвестирует в проекты и бизнесы в разных сферах и направлениях как в России, так и за рубежом, – это прежде всего девелопмент, потребительский сектор и гостиничный бизнес. Как за последние два «кризисно-санкционных» года изменились те сферы, в которые вы вкладывались? Возможно, в зависимости от ситуации произошли изменения в конкретных проектах, в которых вы присутствовали как инвестор?

 

– Принципиально мы пытаемся развивать две платформы. Во-первых, это все, что связано с объектами индустрии гостеприимства и смежными секторами недвижимости, например, обслуживаемыми апартаментами. А также иные варианты совмещения функции размещения с гостиничными объектами.

 

Во-вторых, это направление, связанное со специализированным производством, производством и переработкой продуктов питания, производством товаров личной гигиены, медицинские услуги и т.п. Классическими примерами наших инвестиций в этих сферах являлись и являются крупнейший в России производитель санитарно-гигиенических изделий компания «Сыктывкар Тиссью Груп», один из лидеров российского рынка фасованных круп компания «Агро-Альянс» (из которого мы успешно вышли в прошлом году), а также сеть медицинский клиник «Семейный доктор». На все перечисленные выше компании макроэкономические показатели оказывают очевидное влияние, но выражаются несколько по-разному.

 

Например, сеть медицинских клиник «Семейный доктор» скорректировала свою инвестиционную стратегию и теперь более сдержанно подходит к вопросу региональной экспансии, предпочитая открывать новые клиники в Москве, где рынок далек от насыщения, а покупательная способность населения и активность страховых компаний выше. Несмотря на общий спад в отрасли, компания открыла в апреле 2016 года новую, седьмую по счету, клинику в Москве и предоставляет более 50 направлений медицинских услуг. Более того, по состоянию на конец первого полугодия 2016 года клиентская база компании превысила 300 тыс. пациентов.

 

Ситуация с «Сыктывкар Тиссью Груп» зеркально противоположная. На фоне спада в экономике потребление бумажных санитарно-гигиенических изделий в российских регионах стабильно растет. В этой связи компания активно наращивает свое присутствие на региональном рынке путем увеличения точек сбыта, расширения ассортимента, а также наращиванием производственных мощностей до 85 тыс. тонн готовой продукции в год. Это стало возможным благодаря нашим инвестициям в производство компании в размере 3 млрд рублей.

 

Если смотреть на недвижимость, то мы здесь не уникальны и не являемся исключением. Дело в том, что для реализации подобных проектов доступность заемного финансирования является одним из ключевых факторов успеха. А в складывающихся сейчас условиях жесткой монетарной политики (которая приводит к существенному сокращению доступного проектного финансирования), а также в условиях весьма высоких процентных ставок реализовывать новые проекты становится как минимум сложно. С другой стороны, это открыло возможность для слияний и поглощений, которых в отрасли проходило до этого не так много. В первую очередь сейчас мы видим, что на рынок начинают выходить проекты инвесторов, кто строил гостиницы как непрофильный актив. Нам кажется, что в условиях некоторой стагнации запуска новых проектов (то, что уже «вышло из земли» и готовится к открытию) станет очень интересной возможность для консолидации рынка. Возможно, за этот период мы увидим формирование некоторых ключевых игроков, причем именно брендовых отелей, которые займут на рынке доминирующую позицию.

 

Если говорить о ситуации на потребительском рынке, то мы все видим, что произошло с темпами роста экономики, понимаем эффект девальвации рубля, который отразился на паритете покупательской способности. Так что в сфере наших инвестиционных интересов не происходит каких-либо событий, которые в корне отличались бы от того, что видят другие игроки рынка. Мы видим потребителей, которые изменяют свои модели потребления, видим замещение брендов премиальных сегментов на mid-market, в некоторых случаях на lower mid-market. Мы также видим ситуацию с отложенным спросом и отложенными покупками.

 

– А какого формата проекты, которые потенциально были бы вам интересны, вы сейчас видите в Санкт-Петербурге и на Северо-Западе?

 

– Наш целевой объем инвестиций остался неизменным и составляет 5-15 млн долларов, а наиболее комфортная доля в компании – 25-49%. Если исходить из того, что мы живем сейчас в оценках мультипликатора на EBITDA, максимум на уровне 6,0, то компании с EBITDA примерно в 10 млн долларов США – это тот sweet spot, который представляет для нас интерес. Мы иногда смотрим на большие тикеты и, если это будет интересно, стараемся сделать пакетное предложение с кем-то из наших коллег в отрасли.

 

В наших фондах есть открытые лимиты, и мы ищем три-четыре интересных проекта. Например, сейчас мы смотрим одну компанию в области переработки и производства продуктов питания. Сельскохозяйственное направление нам было интересно еще до введения санкций (например, «Агро-Альянс»), но сейчас эта отрасль и компании развиваются несколько большими темпами, чем это происходило в отсутствии тех ограничений на конкуренцию, которые сегодня имеются.

 

Кроме того, мы по-прежнему, с огромным интересом смотрим на рынок строительных материалов и услуг. На одну компанию мы смотрим сейчас особенно внимательно, но не мы одни. При этом я хотел бы подчеркнуть, что поскольку далеко не все из фондов, которые работают с Private Equity (частными капиталами), успели разместиться в предыдущем цикле, то на сегодняшний день для компаний есть хорошие возможности привлечь эти средства на свои программы развития. Складывается уникальная ситуация, когда за вход в перспективную компанию участники отрасли начинают биться между собой. Поэтому если основатель компании адекватно понимает макроэкономику и на каких мультипликаторах мы сегодня работаем, то он может получить очень хорошие условия Private Equity, которые еще три-пять лет назад представить себе было бы сложно.

 

– Стратегически вы продолжаете ориентироваться на Россию, или у вас есть в приоритете иностранные рынки?

 

– VIY Growth Fund I, одна из платформ VIYM, созданная для инвестиций в быстрорастущие компании малой и средней капитализации, имеет мандат на Россию до 80% объема фонда. Что касается второй платформы, гостиничной – VIY Greater Europe Hospitality Fund, то здесь у нас смешанная география – Западная и Восточная Европа, включая Россию.

 

Но точно так же, как и у других коллег по цеху, у нас на сегодняшний день есть определенные проблемы с фандрайзингом на новом инвестиционном цикле. И так как цикл в отрасли достаточно продолжительный и реалистичный, лучшие из нас закрывают новые инструменты за 18 месяцев, это означает, что если сегодня у всех пусто, то инвестируемый капитал в отрасли на следующий цикл раньше начала 2018 года появиться не может.

 

– Возникает извечный вопрос – где есть деньги?

 

– Деньги по-прежнему там, где они и были, – ключевыми игроками остаются институциональные инвесторы, в первую очередь из стран Персидского залива и Азии. Но и американские инвесторы по-прежнему крайне заинтересованы в международной экспансии. Вопрос заключается в том, можем ли мы в той макроэкономике, в которой мы сегодня существуем, сделать им предложение, которое было бы интереснее тех возможностей, которые они имеют либо в развитых, либо в развивающихся странах.

 

Гражданин Лондонграда

Андрей Якунин – старший сын Владимира Якунина, экс-президента РЖД (2005-2015 гг.). Родился в 1975 году, выпускник экономического факультета СПбГУ, имеет степень MBA Лондонской школы бизнеса и бизнес-школы Колумбийского университета. В 2006 году вместе с израильским предпринимателем Яиром Зивом с оздал к омпанию V enture I nvestments & Yield Management (VIYM), специализирующуюся на управлении фондами прямых инвестиций в гостиничную недвижимость и компании реального сектора. Сейчас VIYM управляет двумя фондами VIY Greater Europe Hospitality Fund и VIY Growth Fund I с общими активами в 200 млн евро. Андрей Якунин живет в Лондоне, имеет двойное гражданство – России и Великобритании.

 

– В этом смысле, с точки зрения привлечения капитала, где сейчас Россия? Насколько глубоко «на дне» мы находимся?

 

– Мне кажется, для этого достаточно посмотреть на российские фондовые индексы, потому что котируемый сегмент всегда является достаточно хорошим показателем того, что будет происходить в некотируемых инвестициях. И если смотреть как на объемы, так и на динамику индексов, то можно понять, что у нас даже не восстановился рынок котируемых инструментов. Фонды, совмещающие длинные и короткие позиции по акциям, не восстановились, и пока этого не произойдет, надеяться на то, что будет восстановление, привлечение средств в область некотируемых инвестиций, не приходится. Это противоречит как минимум 25-30 годам развития отрасли.

 

– Насколько, на ваш взгляд, можно адекватно оценивать разговоры о высокой степени заинтересованности китайских инвесторов в приходе в реальный сектор России? Общаетесь ли вы с китайскими партнерами и можете ли сформулировать, какие, по вашему опыту, у них есть интересы?

 

– В первую очередь, благодаря тому что мы являемся активными участниками гостиничного сектора, то, конечно, у нас есть взаимоотношения с Китаем. И если брать темпы роста этого рынка даже в Санкт-Петербурге, то Китай является одним из наиболее динамично растущих игроков на нем, и этот тренд будет сохраняться. Приведет ли это к тому, что они каким-то образом начнут проявлять интерес к отрасли? Безусловно. И опосредованно это уже случилось, потому что крупнейшим оператором гостиниц в России является Rezidor. В апреле стало известно, что китайская HNA приобрела контрольный пакет Carlson Rezidor, то есть они уже получили доступ к лидеру рынка в области гостиничных услуг. Не припомню каких-то конкретных примеров, когда китайцы не смотрели на большую картинку, а концентрировалась на каких-то маленьких, локальных проектах. То, что мы наблюдаем, можно охарактеризовать так: китайская машина инвестиций достаточно хорошонастроена и работает по определенному правилу, которое заключается в том, что приоритетным должно быть либо межгосударственное, либо на уровне государственных институтов соглашение о принципиальном вхождении в какую-то отрасль. Вокруг этого собираются инвесторы из крупнейших фондов или компаний, связанных с государственным финансированием. И только после этого открывается тропинка уже для частников, которые смотрят на сделки в том ценовом сегменте, о котором мы говорили выше. Примером может служить недавнее соглашение Российского фонда прямых инвестиций с крупнейшим Private Equity фондом Китая Inventis Investment Holdings касательно создания совместной инвестиционной платформы в России, направленной на реализацию растущего потенциала торгово-экономического, инвестиционного и технологического сотрудничества с Китаем.

 

– Задам чуть более личный вопрос: можете ли сейчас прокомментировать ситуацию, когда прервалась часто используемая ранее в СМИ связка «Владимир Якунин, президент РЖД, и его сын Андрей в каких-то близких бизнесах». Это как-то повлияло на бизнес? И вообще, подобное «давление фамилии», сильно ли оно чувствовалось и изменилась ли сейчас ситуация?

 

– Мне кажется, этот вопрос очень сложный и многогранный. Если искать самый простой способ на него ответить, то я как был PEP, politically exposed person (в данном случае – родственник политически значимого лица), так им и остался, поэтому с точки зрения приключений с кредитно-финансовыми учреждениями для меня ничего не изменилось. Все и сейчас прекрасно знают, как прилепить ярлык «папа», а вот инструкции, как его отлеплять, еще не выпустили, это объективный фактор, который нам приходится учитывать в своей деятельности.

 

Тем не менее, мы точно так же можем сказать, что с учетом этого фактора мы на сегодняшний день являемся регулируемыми управляющими фондами в Люксембурге, и кредитно-финансовые учреждения ЕС, и регулятор считают, что это ни в коем случае не является каким-то фактором, который препятствует нашей работе в профессиональном регулируемом сообществе.

 

Вместе с тем некоторые из СМИ по-прежнему активно используют это в любой врезке. Я в свою очередь искренне надеюсь, что то, что мы делаем, оставит за собой некоторую память, хотя, возможно, на это и понадобится какое-то время.

 

У нас есть как минимум «Дом со львами», который имел реальный шанс разрушиться, и мы горды этим памятником, в восстановлении которого участвовали, и я искренне надеюсь, вне зависимости от того, как именно будет использоваться это здание, через 50-70 лет где-то в заметке на полях останется воспоминание, что Андрей Якунин принимал в реконструкции этого памятника архитектуры некоторое участие. Точно так же, если у отца получилось сделать что-то, что через 50-70 лет будут вспоминать, что к какому-то из проектов, который реализуется, он имел отношение, наверное, это тоже будет исторически справедливо.

 

– Кстати, об упомянутом «Доме со львами», вы выиграли суд, отстояв свою позицию в том, что появившаяся в отдельных СМИ информация о том, что при реконструкции этого объекта якобы ваша компания как инвестор имела какие-то особые преференции, не соответствует действительности. Также появилась информация, что в отеле, который сейчас там расположен, госслужащие определенного уровня имеют какие-то «особые условия» по размещению? Проясните ситуацию.

 

– Вы знаете, мне часто задают все эти вопросы, и прежде чем подробно на них ответить, хотел бы сразу прояснить, что никаких возмещений от Управделами Администрации Президента ни я, ни VIYM, ни какая-либо другая структура, участвующая в проекте реконструкции, не получила. Это был и остается полностью коммерческий проект без какого-либо государственного участия.

 

Теперь подробнее о самом проекте. Объект был взят в аренду в том состоянии, в котором он находился, за кажущиеся сегодня, возможно, небольшие (в сравнении с получившимся отелем) деньги, потому что никто другой не был готов серьезно вкладываться в восстановление сильно разрушенного памятника при выполнении всех жесточайших условий по сохранению исторического облика под постоянным контролем со стороны соответствующих структур, который к тому же будет находиться в аренде, а не в собственности.

 

С самого первого дня проект требовал серьезных капиталовложений, реконструкция самого здания потребовала внушительных инвестиций, и восстановление исторической и архитектурной ценности этого здания, безусловно, добавило значительную долю расходов.

 

Реконструкция «Дома со львами» (резиденции князя Александра Лобанова-Ростовского,
возведенной в 1820 году по проекту Огюста Монферрана), осуществленная VIYM, – один
из немногих успешных проектов приспособления под современную функцию (сейчас здесь 
расположен отель Four Seasons) исторического здания в центре Санкт-Петербурга

 

Еще до запуска отеля начались выплаты будущей управляющей компании Four Seasons за подготовку здания к выполнению функции «отеля мирового класса», и, кроме того, соблюдение стандартов такого оператора, как Four Seasons, в сложных и современных инженерных системах, в оснащении номеров, общественных зон и т.д. – это стандартная практика, которая тоже недешево стоит. После того как здание вернули к жизни, мы ежегодно оплачиваем счета за эксплуатацию здания, что, учитывая местоположение, площадь и прочие факторы, – серьезные регулярные издержки. Мы регулярно платим управляющей компании Four Seasons с целью бесперебойного обеспечения и поддержания уровня одного из лучших отелей в мире. Мы также ежемесячно стабильно выплачиваем вознаграждение персоналу вне зависимости от ситуации на рынке и прибыли отеля.

 

Стандартная окупаемость отеля данной категории – не менее восьми лет с момента открытия, то есть мы понесли серьезные издержки с момента старта проекта, которые при этом были в долларах, а получать возврат на наши инвестиции мы будем по курсу в два раза ниже, да еще и в промежутке, сильно растянутом во времени.

 

– Расскажите чуть подробнее – как идет работа с другими проектами в Санкт-Петербурге? Например, с теми же Никольскими рядами?

 

– Вопреки разным слухам на рынке, я убежден, что Никольские ряды мы реализуем. Здесь ни у меня, ни у команды нет ни тени сомнения. Мы ищем востребованные рынком сегменты, поэтому планируем открыть отель средней ценовой категории примерно на 250 номеров и хостел – 150 номеров. Отвечая на вопросы неравнодушных жителей города, скажу: мы сохранили все исторические арочные конструкции, которые можно было физически спасти от разрушения.

 

Касаясь законодательной базы, регулирующей реконструкцию Никольских рядов, отмечу, что там и правда не все так просто. Мы не пишем и не выбираем законы, которые регулируют те отрасли, в которых мы работаем, но мы их выполняем. Очевидно, что если принимаемые регулятором решения либо законодательная инициатива делают какие-то проекты как минимум сложно-реализуемыми (если не совсем бессмысленными), то, наверное, было бы неправильно сокрушаться о том, что частный капитал почему-то не идет в эти проекты.

 

Для нас экономика проекта в том, что на гостиничном рынке мы чаще всего первооткрыватели, так, мы первыми привели Four Seasons и Holiday Inn в Россию и скоро приведем международного оператора хостелов.

 

– У вашей компании был ряд девелоперских проектов, и жилых (например, «Водолей» в Сестрорецке), и ориентированных на индустриальный сектор. Как сейчас вы расцениваете эти направления? Интересны ли вам инвестиции в индустриальные парки? Или, к примеру, сейчас в Курортном районе формируется культурно-туристический кластер – считаете ли вы для себя интересным вложения в гостиничную или жилую недвижимость в этом районе?

 

– Текущая стратегия VIYM направлена в первую очередь на формирование и управление инвестиционными портфелями в области прямых инвестиций в гостиничную недвижимость стран Большой Европы и быстрорастущие компании малой и средней капитализации на развивающихся рынках России и СНГ. Вместе с тем мы всегда готовы к рассмотрению новых иниициатив, как я уже сказал, мы одни из немногих, у кого есть открытые лимиты на три-четыре проекта, и мы активно смотрим на разные варианты.

 

– Теперь вопрос о вашей «общественной нагрузке» – вы возглавляете Ассоциацию выпускников СПбГУ. Зачем это вам?

 

– Все просто – лично мне это интересно. Как только в университете появилось понимание необходимости по-новому строить и развивать отношения с выпускниками, мы просто бросили клич, ища тех, кому бы это также было интересно. Если ориентироваться хоть на какие-то статистические данные, то, например, только в социальных сетях за событиями вокруг СПбГУ следят по самым скромным подсчетам порядка 50 тыс. пользователей. На сегодняшний день в той или иной степени в проекте участвуют почти 20 тыс. человек, высказывают свои идеи, критикуют идеи других касательно того, каким образом можно развивать работу ассоциации. Еще пару лет назад об этом можно было только мечтать.

 

Если говорить о конкретных примерах работы ассоциации, то в этом году мы запустили свою первую стипендиальную программу, и по результатам реализации стало понятно, что для ее участников важнее всего оказалась возможность прямого общения студента и состоявшегося эксперта. Поэтому Ассоциация выпускников совместно с EY запускает масштабную программу наставничества. Из последних событий, которое прошло при поддержке ассоциации – Фестиваль знаний, он более чем успешно прошел 1 октября этого года. Нам удалось собрать под одной крышей три интересующихся деятельностью СПбГУ поколения универсантов.

 

Что касается глобальных задач, стоящих перед нами, то их несколько. Одна из них – это карьерный центр. Совершенно очевидно, что для университета является важным вопрос не просто как такового трудоустройства, а качества трудоустройства выпускников. Важно также отслеживать их карьерные пути через пять-десять лет после выпуска для того, чтобы абитуриентам, выбирающим образование в СПбГУ, можно было бы обрисовать перспективы и показать: если вы выбираете такую специальность, то вот варианты карьеры, на которую вы можете рассчитывать через определенное время после выпуска. Поэтому один круг инициатив будет в первую очередь ориентирован на попытку упорядочить взаимоотношения между выпускающими кафедрами и ключевыми работодателями.

 

Еще один девелоперский проект VIYM – реконструкция Никольских рядов (также под гости-
ничную функцию), хоть и с трудом, но продвигается. Сейчас на объекте ведется укрепление
исторических конструкций

 

Вторая группа инициатив формируется вокруг решения проблемы недостатка информации. Особенно это актуально для выпускников с естественно-научными специальностями. Отслеживание того, как развивается научная деятельность и научная работа выпускников, – вопрос не праздного любопытства. Многие из них стали рейтинговыми известными учеными. Если удастся создать условия, при которых они были бы заинтересованы сотрудничать с университетом в качестве приглашенных профессоров либо публиковать одну из своих работ в печатных органах СПбГУ, это уже будет непосредственный вклад в позиционирование нашей alma mater как в национальных, так и международных рейтингах. Содействие в коммуникациях в области научного сотрудничества – направление, которое представляет колоссальный интерес.

 

Ну и, наконец, проект «Записная книжка», цель которого – объединить контакты и наладить взаимодействие 250 тыс. выпускников СПбГУ, живущих по всему миру.

 

– А чем вы еще заняты в свободное от основной деятельности время?

 

– Помимо всего прочего, вместе с командой единомышленников я занимаюсь вопросами продвижения российского рынка прямых и венчурных инвестиций как в нашей стране, так и на международной арене, а также формированием благоприятной правовой среды для привлечения капитала в страну. Все это мы делаем под крышой Национальной ассоциации участников рынка альтернативных инвестиций (НАУРАН) – некоммерческого партнерства.

 

Мы стояли у истоков создания данной ассоциация в 2013 году. На сегодняшний день общее число участников НАУРАН превышает 25, в том числе ведущие фонды прямых и венчурных инвестиций, консалтинговые компании, государственные институты развития и частные лица.

 

– Вообще, некоторые СМИ вас и ваши проекты почему-то не очень жалуют… Как вы думаете – почему?

 

– Мне кажется, здесь не стоит упрощать ситуацию. Во-первых, я рад отметить, что все больше серьезных деловых изданий обращается к нам за комментариями и разъяснениями наших бизнес-решений вместо того, что бы просто перепечатывать откровенно недостоверную информацию своих непрофессиональных коллег. Мы всегда открыты для конструктивного диалога с теми журналистами, для кого важны факты и интересна история из первых уст.

 

Если же говорить о медиаотрасли в целом, важно помнить, что она работает по определенным правилам, и, как сказал один из очень известных предпринимателей, good news doesn’t sell. Хотя, наверное, мы все (и власти, и общество, и бизнес), помимо проблем, заинтересованы в формировании хоть какой-то позитивной картинки относительно представления ситуации, как она есть.

 

И если мы совместными усилиями будем формировать эту картинку, то, возможно, когда-нибудь, открывая первые страницы даже весьма критически настроенных СМИ, мы не прочитаем коллекцию ужасов за предыдущий день, а увидим некоторый позитивный посыл, который настроит всех нас на созидательную работу.

Роман Романюк